МАНДАТ

"Режиссер Владимир Панков комедию превратил в саунд-драму, где всё максимально выпукло, гротескно, утрировано и громко. Персонажи с гримом грустных клоунов и клоунесс – скорее, шаржи"

TV Культура

Автор: Николай Эрдман

Режиссер: Владимир Панков

Жанр: саунд-драма

Премьера: февраль 2023г.

Спектакль участвует в программе «Пушкинская карта», 16+

К театральному разделу выставки «ДК СССР» превосходным дополнением была бы пьеса Николая Эрдмана «Мандат». А также ее постановка в театре Всеволода Мейерхольда, почти сотню лет назад, и нынешний спектакль в столичном театре «Et Cetera» – постановка Владимира Панкова. Судьба этой пьесы была немного лучше, чем у булгаковского «Бега»: после Мейерхольда ее не ставили, пока не иссякла советская власть.

Три ведущих цвета в сценографии Максима Обрезкова сразу переносят в эпоху авангарда, башен Татлина и картин Малевича. Быт 20-х обозначен емко и условно – не первый раз, кстати, в постановке по Эрдману – десятками дверей, намекая на уплотнение и начало коммуналок. Режиссер Владимир Панков комедию превратил в излюбленную саунд-драму, где всё максимально выпукло, гротескно, утрировано и громко. Персонажи с гримом грустных клоунов и клоунесс – скорее, шаржи. «Мы хотели поиграть в Мейерхольда, поиграть, не углубляться, а поиграть в него», – пояснил режиссер Владимир Панков.

«Это не бытовое повествование пьесы, хотя она сама по себе трудная, написанная в 1925 году, поэтому, конечно, имеет отпечаток начинающегося советского строя», – добавил художественный руководитель театра «Et Cetera», народный артист РФ Александр Калягин.

В основе пьесы – смешная и абсурдная история. Надежду Петровну Гулячкину давно пора выдать замуж. Выгодно и безопасно выходить за большевика. Чтобы это осуществить, ее брат готов и в коммунисты пойти, и мандат подделать.

В доме беспартийных Гулячкиных рассуждают про цензуру и пропаганду, пугают друг друга расстрелом за необдуманные слова, боятся как чумы обнаруженного платья императрицы, тайно молятся Богу и шепотом говорят о вере. «Про что вы ставили?» – спросили у Владимира Панкова. «Если одним словом, про панику – человека и общества на сломе времен и режимов. Как относиться к этому? Исключительно с иронией», – ответил режиссер. И с надеждой на то, что таких приспосабливающихся Гулячкиных будет всё же меньше.

"По-моему, я играю декадентское искусство, погибшее. Балет, вокал, какие-то нахватанные поэтические образы, и всё это абсолютно не востребовано, это погибло безвозвратно, всё это не нужно, и замуж всё это не выдать"

Наталья Благих

Актриса, народная артистка РФ

Музыка в спектакле не менее важна, чем текст Николая Эрдмана. Она не просто создает атмосферу и аккомпанирует настроению героев, а задает ритм действия (иногда кажется, что оно, как в опере, развивается по музыкальной партитуре) и меняет сценическую реальность — некоторые реплики произносятся в музыкальном ритме. Струнные и духовые инструменты то плачут, то кричат, то хохочут. У спектакля сразу два композитора — Артем Ким и Сергей Родников. В их сочинении есть импровизации на тему песен 1940-х годов — «Дорогие мои москвичи», которую низким хриплым голосом в джазовом ритме поет Варвара (Наталья Благих), и «Моя любовь», блатной шансон и «Однажды мир прогнется под нас» Макаревича из конца 1990-х.

Не менее важны, чем музыка, сочетания звуков — вскрики, скрипы, стуки, выстрелы. Эксперименты на сцене неожиданные: в одном из эпизодов шарманщик выбивает ритм кулинарной металлической лопаткой по сковороде, а его коллега дополняет партитуру, манипулируя иглами двух старых патефонов.

У актеров сложный грим: на набеленных лицах нарисованы стоящие домиком черные брови. У мамаши Надежды Петровны (Наталья Баландина) накладной нос, актриса говорит, что впервые выглядит на сцене так гротескно. У каждого из героев своя пластика: созданием партитуры занималась хореограф Екатерина Кислова, фантазируя на тему биомеханики Мейерхольда. Азартная мамаша, несмотря на согнутую спину, носится по сцене, как торпеда. Сестра Гулячкина Варвара, из-за грима похожая на печального Пьеро, стоит на пуантах, выполняет балетные экзерсисы, а в одной из сцен танцует под «Умирающего лебедя» Сен-Санса.

«После какого-то прогона я посмеялась, говорю: по-моему, я играю декадентское искусство, погибшее. Балет, вокал, какие-то нахватанные поэтические образы, и всё это абсолютно не востребовано, это погибло безвозвратно, всё это не нужно, и замуж всё это не выдать», – шутит народная артистка РФ Наталья Благих (Варвара).

— Почему «Мандат» выбран в качестве юбилейного спектакля?

Александр Калягин, худрук театра Et Cetera:

— Мы решили, что самое правильное в свой юбилейный день рождения показать зрителям новый спектакль. Владимир Панков пришел к нам с идеей поставить пьесу Николая Эрдмана «Мандат». С Панковым театр связывают долгие дружеские и творческие связи. Его в нашем театре любят, ему доверяют, с ним хотят работать. Он поставил два замечательных спектакля: «Морфий» по М. Булгакову и «Утиную охоту» А. Вампилова. И его идея поставить пьесу Эрдмана, которая не имеет большой сценической истории, хотя был легендарный спектакль Мейерхольда, трагическая биография самого Эрдмана, все это некий шлейф, благодаря которому, как я наблюдаю, есть особый интерес к спектаклю.

— Эта пьеса современна, как она рифмуется с сегодняшним днем?

Александр Калягин:

— Я бы не выстраивал прямых параллелей, это всегда любое высказывание делает лобовым и малоинтересным. Но, тем не менее, ассоциации все равно возникают. Сегодня очень многих людей охватил страх, у многих паническое состояние, и герои «Мандата» тоже находятся в панике, а желание выжить заставляет их совершать самые странные поступки, они стремятся усидеть, условно говоря, на двух стульях. То ли кухарке в платье императрицы поклониться, то ли заполучить заветный красный мандат, который откроет все двери.

Новый мир, пришедший на замену понятному и привычному, так и не прогнется под маленьких людей. Несмотря на то, что они проявляют чудеса приспособленчества.